nikolaevskiy78 (nikolaevskiy78) wrote,
nikolaevskiy78
nikolaevskiy78

Россия и "Разумный прагматизм"

Опубликован материал автора, посвященный возможным действиям России в Сирии и Ираке, в свете "расходящихся треков" с Тегераном, очередного охлаждения с Анкарой, а также политики США и т.н. "Федерации" Западного Курдистана.
Данный материал подготовлен для информационного портала RIA Taza( http://riataza.com), которое продолжает традиции одного из старейших курдских национальных изданий и сыгравшего важную культурно-просветительскую роль в регионе.
http://riataza.com/2017/03/28/o-rossii-na-blizhnem-vostoke-i-o-razumnom-pragmatizme/

Автор продолжает рассматривать текущую российско-иранскую политику в регионе под критическим углом и видит задачей показать не просто необходимость коррекции по ряду вопросов, но внимательно изучить общее и различия в долгосрочной стратегии России и Ирана и начать России осуществлять более прагматичную политику, исходя из принципа общности частных российско-иранских интересов и серьезных различий интересов стратегических, а не наоборот.

О России на Ближнем Востоке и о «разумном прагматизме»
Сирийская кампания постепенно вступает в ту фазу, когда всем ее участникам, прямым и косвенным, необходимо задуматься, если не о послевоенном устройстве, то, по крайней мере, о его предпосылках. Те во многом ситуативные союзы, которые заключались и расторгались на полях сражений, постепенно должны уступить отношениям перспективы, отношениям долгосрочного периода. Сегодня Сирия представляет собой не только территориальную «чересполосицу», где временные противники и союзники чередуются друг с другом, при этом так или иначе противостоя силам т.н. «халифата», но и мозаику «дорожных карт», принципов, концепций, идеологий и взглядов. Этот процесс осложняется следующими факторами.
1) Фактическое отстранение США от  предметного и активного участия в конкретных проблемах Ближнего Востока. Администрация Б.Обамы изменила традиционные позиции США по отношению своим постоянным союзникам, внеся тем самым сумбур и хаос в формировавшиеся десятилетия экономические и военно-политические взаимосвязи. Не достигнув конкретных результатов, Белый Дом переложил вопросы войны и мира на разведывательные структуры, которые оказались не приспособлены к стратегической работе на политическом поле. В итоге спецслужбы развернули в регионе свою, не подотчетную никому игру, которая под конец каденции Б.Обамы в принципе вышла даже из-под видимости контроля.
2) Попытка создания США «нового баланса», в котором монархии Залива уравновешиваются усилившимся Ираном, а Иран уравновешивается разделенной Сирией без «режима Асада» была нивелирована действиями России. При этом администрация Б.Обамы не смогла найти адекватных форм и методов противодействия.
3) В условиях «игр спецслужб» при отсутствии предметного контроля со стороны Белого Дома над Ираком, Иран получил в Ираке довольно ощутимые преимущества, более того, он смог заставить Белый Дом пойти с ним и подконтрольными и союзными ему военными формированиями на сотрудничество по вопросам борьбы с «халифатом». Иран добился не только снятия экономических санкций, но также при помощи России усилил свои военно-политические позиции в Сирии, самостоятельно в Йемене, а при помощи США и в Ираке.
4) Последовавшее общее ослабление позиций США  в регионе было связано с предвыборной кампанией, которая привела к неожиданным для абсолютного большинства игроков результатам. Избрание Д.Трампа означало приход в Белый Дом команды, у которой не только фактически отсутствовали предварительные договоренности с элитами региона, но даже отсутствовала сама повестка таких договоренностей.
В этой ситуации все без исключения игроки (и традиционные, и новые) вынуждены пока самостоятельно искать способы решения своих проблем и реализации своих интересов. Мы переходим к фазе развития региона, когда каждый вопрос не может рассматриваться в отдельности, а каждая проблема решаться независимо друг от друга. Теперь Ближний Восток вынужден найти новый баланс в целом, учтя интересы каждой стороны, каждого участника.
Сирия и Ирак сегодня уже являются единой проблемой, которая должна рассматриваться и решаться также как единое целое.
Войдя в регион, войдя довольно неожиданно, потеснив при этом в ряде аспектов традиционные позиции США, Россия теперь должна сделать следующий шаг – выработать и предложить на рассмотрение всех основных участников свое видение нового баланса, предметное описание своей сферы ответственности, интересов, а также ресурсов, которые она планирует вложить для их реализации.
На сегодняшний день в России сформировалось довольно абстрактное видение своего «нового явления на Ближнем Востоке», сравнимого по эффекту с деятельностью СССР, возврат «былой мощи» и т.п. Это видение не только иллюзорно, хоть и приятно массовому внутреннему наблюдателю, но оно и довольно опасно. Воспользовавшись (и довольно эффективно)  комплексом проблем и ошибок игроков, Россия смогла своеобразным рычагом приподнять «ближневосточный узел», но приподнять это пока не значит развязать или передвинуть. Невозможно вечно держать рычаг в верхнем положении, можно не удержать.
Чтобы результат был позитивным, роль России в регионе признана, а ей самой было выделено долгосрочное место в балансе интересов, России необходима концепция «разумного самостоятельного и принципиального прагматизма».
Разумность означает понимание своего места и роли, но не  как дублера США или СССР, а как одного из многих, пусть и весомых участников региональных процессов. Участника, который стремится решать базовые вопросы коллегиальным, компромиссным путем.
Принципиальность означает публичную ответственность за решение конкретных и согласованных по времени, методу и в договорном порядке вопросов, а также следование договорам.
Прагматизм означает также согласование зон и сфер практических политических и экономических интересов, которые не подразумеваются (при декларируемой внешней беспристрастности), а закрепляются договорным порядком. Нет смысла строить из державы «бессеребренников», но вполне адекватно утвердить интересы и выгоды, приняв на себя ответственность за конкретные вопросы и согласовав принципы политики.
Самостоятельность же подразумевает критические оценки и анализ, но не простое  следование в фарватере интересов игроков.
Так, принципиально исполнив Договор с Сирийской арабской республикой от 1980г. и вмешавшись в сирийский конфликт, необходимо не менее принципиально и в дальнейшем следовать конечной цели этого договора: «восстановлению мира» и такая принципиальность требует дополнительного качества – объективности, поскольку круг участников сирийских процессов в силу приведенных выше обстоятельств уже  простирается за далеко рамки границ САР.
Невозможно отрицать очевидное – просьба исполнить Договор от 1980г. исходила не только от Дамаска, но и от Тегерана, который ведет на Ближнем Востоке свою «большую игру». Имея первоначальное единство в тактических вопросах, в вопросах на полях сражений, после штурма Алеппо «треки» России и Ирана рискуют в дальнейшем разойтись. В этой ситуации России необходимо решить, либо следовать в формате «элемента тегеранского уравнения», либо исходя из концепции «разумного самостоятельного и принципиального прагматизма».
Сирия для Ирана не просто стратегический союзник, Сирия это плацдарм и караванный путь в Ливан. Путь, по которому должны двигаться военные ресурсы, а также рано или поздно ресурсы углеводородные. Политике Ирана не откажешь в последовательности. Однако в решении поставленных задач Иран зачастую действует бескомпромиссно, напролом. Иранские формирования воюют в Сирии жестко, подчас даже взаимно  жестоко, но, важнее другое - во имя стратегических целей Иран готов жертвовать многим. России же, в свою очередь,  необходимо определиться: не входят ли в понятие «многим» ее собственные взгляды и концепции на вопросы урегулирования кризиса в Сирии.
Россия изначально ставила целью умиротворение региона, снижение уровня решения конфликта от глобального к региональному, сохранение территориальной целостности страны, уничтожение и изгнание из страны сил иностранных радикалов, создание условий для конституционного процесса. Для Тегерана же т.н. «сирийская оппозиция» принципиальный противник, нейтралитет Израиля возможен, но не обязателен, выигрыш или проигрыш Турции, а также сфера ее интересов не являются даже отдаленным приоритетом.
Если до 2015г. повестка для Западного Курдистана во многом определялась отношением к вопросу независимости в рамках концепции создания единого государства курдов, то с течением времени, в процессе военных действий против халифата и в ходе крайне жесткой внутренней политической борьбы был совершен переход от вопроса курдской государственности к т.н. демократической конфедерации.
Эта концепция действует сама в себе  - она направлена против любой традиционной формы государства в принципе. Но в этой ситуации для  Тегерана оказываются важнее не долгосрочная политика  в отношениях населения региона и Дамаска, а конкретная практика взаимодействия этого формирования с Тегераном в его задачах, которые простираются на сформировавшуюся государственность уже в Иракском Курдистане и позиции Иракского Курдистана в Ираке.
Расчет в этой ситуации, по всей видимости,  строится на том, что рано или поздно США из Рожавы уйдут, а региону потребуется защита в виде формальной государственности Сирии, подкрепленной иранскими формированиями и российским присутствием. При этом внутрисирийское взаимодействие между Дамаском и «Федерацией» сложится по принципу «как-нибудь срастется», тем более, что техническую помощь силам «Федерации» Иран так или иначе оказывает.
Однако, к чему может привести такой расклад, если США не станут уходить из Западного Курдистана, реализуя, к примеру, антитурецкий, вернее, антиэрдогановский  вариант развития? Это гарантированный распад сирийского государства. Реальность показывает, что только Турция как член НАТО имеет действительные рычаги по выдавливанию США из Западного Курдистана. Но сегодня политика Ирана в Иракском Курдистане и на севере Сирии фактически носит в том числе и антитурецкую направленность. Идя в этом формате рано или поздно такую же направленность примет и политика России.
Вполне посильной задачей еще недавно выглядело формирование пусть и крайне условной, но коалиции протурецких формирований и Дамаска против радикалов бывшей Ан-Нусры и халифата. Вариант, который уже, по всей видимости, упущен. Реализуя цель обеспечения формального присутствия Дамаска в Манбидже, стоило предложить Анкаре некие дальнейшие совместные альтернативы, а не запирать ее силы (собранные, кстати, из-под Алеппо в декабре, на пике штурма города) в «бутылочное горло». Эти силы теперь двинулись на Африн, в котором также пришлось разместить российских представителей. В итоге Турции сегодня нет никакого практического смысла удерживать ситуацию в Хаме и Идлибе, а России и Дамаску теперь вместо выхода к Ракке, приходится разрабатывать с иранцами и YPG Африна операции против сил в Идлибе. Выход же к Ракке откладывается на длительное время, при этом SDF и т.н. «Федерация» уже переправились на правый берег Ефрата.
Позиция «федератов» в Женеве не определена. Может будет конфедерация с Дамаском, может независимость, а лучше пусть Дамаск вообще примет проект Федерации и сам станет Федерацией.
Иран, не смотря на все просьбы, не отказывался и не откажется от транзита вооружений в Ливан, а Израиль не будет вникать в запросы (даже если таковые поступят) не совершать налеты на эти караваны. В итоге российское ПВО превращается в статиста, что вредит репутации России, репутации ее обороноспособности, и ее ВПК.
Более того, рано или поздно такие акции могут привести к сбитому уже сирийской ПВО израильскому самолету, а это полноценный конфликт между Израилем и Сирией, в котором России неизбежно также придется выполнять роль статиста. При этом Израиль вполне может активизировать на юге Сирии фактор друзов, которые пока занимают подчеркнутый, даже комплиментарный нейтралитет к Дамаску и не пускают в пров.Сувейда радикалов любого разлива.
Все это показывает, что России пора сверить с Тегераном «дорожные карты» и обозначить пределы и принципы взаимодействия, в полном соответствии с концепцией «разумного самостоятельного и принципиального прагматизма». Не факт, что эта позиция будет услышана. Не смотря на это необходимо осуществить ряд насущных и вполне предметных самостоятельных шагов.
1) Пока ситуация не приняла необратимого характера нужно перезапустить процессы взаимодействия между Москвой и Анкарой в сторону возврата подконтрольной Анкаре «договорной» оппозиции за стол переговоров. Для этого необходимо предложить Турции совместный формат операций против «халифата», пусть даже в усеченном виде, как операции только силами специального назначения, авиации, но совместный и на достаточную глубину.
2) Обозначить безусловный переговорный приоритет во всем, что касается «курдского вопроса» в Сирии с теми структурами, которые имеют наивысшую степень легитимности – правительством Иракского Курдистана. Если PYD позиционирует себя как выразители не собственно курдских интересов в Сирии, а как представителей «Федерации» (что вполне укладывается в факты – ведь, к примеру, представительство этнических курдов в Совете Манбижда не более 50%), то необходимость присутствия собственно курдских национальных партий в Сирийском Курдистане вопрос вполне рациональный и закономерный.
3) Согласовать с Турцией, что именно такая представленность, через возврат курдских национальных партий в политическое поле Сирийского Курдистана обеспечивает необходимую легитимность переговоров от кантонов в Женеве по вопросам будущей конституции.
4)  Согласовать с Анкарой совместные действия по отношению к базам США на севере Сирии.
5) Не закрываться от обсуждения вопросов возможности создания единого курдского государства, включив в повестку будущего территориального устройства Сирии проект по отложенному референдуму о статусе региона и максимально упрощенному пограничному режиму (отрытой границы), а также  позиций по языковому вопросу, образованию, помощи перемещенным лицам и т.д.
Российский читатель, возможно, расценит этот пункт как «нереальный», как мину замедленного действия. Однако, на самом деле, в реальности подобная мина уже заложена под сирийское государство в виде «Федерации». Дело в том, что подобные вопросы можно и должно согласовывать с теми сторонами, которые способны заключать и исполнять договора такого уровня. Иракский Курдистан, молодое государство, народ которого свою независимость и легитимность  завоевал с огромным трудом, и оно не будет рисковать репутацией, нарушая договора. Лучше подобное обсуждение провести пусть и трудно, но открыто и закрепить результаты официально, чем договариваться с «федерациями», легитимность которых фактически равна нулю. Обновленному сирийскому государству придется приложить усилия по развитию региона, но в такой ситуации Россия вполне может помочь в этом развитии инвестициями. Однако такие инвестиции будут предметно защищены. В «федерации» же не вложит средства ни одна крупная международная корпорация.
6) Провести в Москве расширенную конференцию курдских национальных политических сил Иракского и Сирийского Курдистана с представителями правительства Иракского Курдистана, МИД РФ и профильными комитетами Федерального Собрания РФ с резолюцией, которая поддержит идеологию будущего референдума о статусе Иракского Курдистана. По данному вопросу можно инициировать и слушания в Федеральном Собрании РФ. При кажущейся парадоксальности постановки вопроса, на самом деле, поддерживая независимость курдского государства в Ираке, мы на данный момент можем способствовать сохранению целостности Сирии.
7)  Прекратить вопросы «раскачки» сирийско-иракского пограничья можно через экономическое взаимодействие Москвы и Эрбиля. Разрушенная экономика является центральным стимулом к конфликтам, а создание предприятий, строительство и торговля – те вещи, которые рано или поздно мирят даже полярные стороны. Каждое дополнительное рабочее место в езидском регионе это еще один человек, который предпочтет семью анархистской идеологии. При этом все вопросы в таком варианте решаются сугубо вне политики. Регион нуждается в электроэнергии, нефтепереработке, водоснабжении, орошении, дорожной инфраструктуре. Если Россия примет на себя эту ответственность, она не только разгрузит экономически Эрбиль, но и минует какие-либо вопросы, связанные с Ираном и его формированиями. Собственно это и будет так называемая «мягкая сила», которая будет способствовать стабилизации ситуации и в самой Сирии. Взяв на себя конкретную сферу ответственности, Россия будет вправе рассчитывать и на адекватное отношение народа Иракского Курдистана к своим проектам в регионе.
Подобные действия, возможно, не являются достаточными, но в целом относятся к категории необходимых, они могут нормализовать очередной виток «похолодания» с Турцией, не имеют действительно кризисных точек противодействия с Тегераном, не препятствуют, а усиливают позиции о борьбе с экстремистами, а, главное, позволяют России вести многовекторную политику, исходя из принципа «разумного самостоятельного и принципиального прагматизма».
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 25 comments