nikolaevskiy78 (nikolaevskiy78) wrote,
nikolaevskiy78
nikolaevskiy78

Бремя выбора Тегерана

«Бежать будем с одной скоростью… моей» (из к\ф «Хроники Риддика»)
        Удар американцев по Шайрату помимо разного рода внешнеполитических неприятностей имеет и свои положительные стороны. Он наглядно продемонстрировал, что, во-первых, расклад сил в тактической коалиции Иран-Дамаск-Россия изменился, во-вторых, показал шаткость и зыбкость достигнутых результатов, в-третьих, необходимость изменения формата отношений в коалиции для закрепления результатов и устранения угроз. Главное же - он поставил перед нашим руководством жесткое требование проведения ревизии происходящего на сцене сирийского театра.
        Автор уже неоднократно писал, что  в коалиции Ирана и России обе страны невидимо для стороннего глаза тянут «одеяло» Б.Асада и Дамаска  на себя. После удара по авиабазе это одеяло затрещало по швам и стало понятно – оно не позволит укрыть обе тянущие его на себя стороны. Это одеяло не резиновое.
        Россия изначально избрала путь предоставления Б.Асаду свободы политической воли. Линия на то, чтобы не навязывать Б.Асаду свои политические решения, соблюдалась нами довольно строго. Иран освободил себя от подобных обязательств и зачастую двигался в противоход нашим действиям.  В каких позициях это проявлялось? Это проявилось при операциях в Табке в прошлом году, когда армия вышла «на штурм Ракки» без согласования с ЦПС Хмеймим, а потом вынуждена было «делать ноги», это проявилось в операции в Алеппо, когда России пришлось фактически встать между иранскими формированиями и суннитами, чтобы не допустить массового заселения восточных районов шиитскими переселенцами и актов «возмездия». Это касается и транзита вооружений Хизбалле в Ливан, просьб повременить в требованиях от Дамаска концессий и морской инфраструктуры для Тегерана. Такое игнорирование заканчивалось обычно после какой-нибудь военной неудачи, когда в Хмеймим приходили просьбы «выручайте, нам тут совсем плохо». Хмеймим выручал. Все это осложнялось и актами прямого саботажа некоторых сирийских генералов как в декабре под Пальмирой, не ясен до конца вопрос и с бомбардировкой Хан-Шейхуна: это был случайный авиа-удар или согласованная по месту и времени провокация, подпитанная саудовскими финансами. Саудиты готовы выделять чудовищные деньги на подкуп в Сирии, а далеко не все генералы, даже из тех, кто остался верен Асаду, могут устоять перед таким деньгами. Судя по разным интервью с российской стороны такие варианты вполне серьезно рассматривались и рассматриваются как возможные. После взятия Алеппо встал предметно вопрос о том, как двигаться дальше.
        Если для России политический процесс в Сирии это некая вторая часть сирийской операции, где общая позиция:  «Асад остается до выборов, на выборы приходят сирийцы, договорившись на разных площадках, и они решают "вопрос Асада" на выборах, а мы признаем любые результаты». Более же конкретная: «Асад должен остаться, но для этого необходимо таким образом скомпоновать сирийское выборное поле, чтобы предоставить ему максимальные шансы, а это усилия по примирению и практика многих политических и даже территориальных уступок, роста автономизации». Все это мы видели в Астане, в том числе в плане предоставления проекта Конституции «на подумать».
        Иранская позиция к Б.Асаду не привязана напрямую. Она опирается на широкий политический и военный пласт в Дамаске, который иногда называют «иранской партией», а реализуемую ей концепцию можно охарактеризовать как «иранский плацдарм». В этом плане высший приоритет - прямой путь из Ирана к Средиземному морю, путь сырья, оружия. В этом плане не важно кто сидит в Дамаске, лишь бы это был представитель «иранской партии». Для этого вместо «автономий» формируется некая военно-политическая дуга контроля, допустимо изменение демографии ряда районов, главное же – любые политические переговоры это просто временная уступка, передышка в войне.
      Когда стало понятно, что Россия действительно ставит задачу политического процесса в приоритет перед военными операциями - между сторонами возник барьер, а после визитов президентов Турции, Ирана и Израиля в Москву, после удара по авиабазе, этот барьер стал означать уже выбор направления и скорости дальнейшего движения. Надо понимать, что иранская концепция означает бесконечную операцию в Сирии, которую Иран будет вести с Асадом и без Асада, с воюющим Израилем или нейтральным, а для России эта бесконечность неприемлема в принципе. Мы либо выходим на линию политических процессов и политического диалога, либо становится не понятно, что мы там делаем?  Помогаем Б.Асаду и политическому примирению Сирии, попутно утилизируя экстремистов, или мы строим вместе с Тегераном новую Персидскую империю от Индийского океана до Средиземного моря? Хорошо, давайте строить империю, но где здесь наши интересы? Где в таком случае прибыль России? Военные базы? Но они и так есть, а если у власти останется Б.Асад, но будут и еще неограниченно долгое время. Сирийские ресурсы? Но их не много, а у нас есть свои – нам не нужны сирийские ресурсы ни сейчас, ни в будущем. Поставить «стоп» на «газовой трубе Катара»? Во-первых, "эта газовая труба Катара" фейк, а, во-вторых, как раз иранские трубы это не только не фейк, но будущая предметная реальность. А для России есть разница -  будет эта "труба" иранская или катарская, если наполняться она станет фактически из одного месторождения? Но дело даже не в трубе как таковой.
        Россия хотела свести сирийский конфликт от глобального уровня к региональному и локальному, утилизировать экстремистов и запустить политические процессы при сохранении общей системы власти в Дамаске, до момента конституционной трансформации. Создать условия, при которых такая трансформация прошла бы относительно спокойно для правящего «дома» Б.Асада.
          Иран же не собирается переводить конфликт из глобального в локальный. Прежде всего, потому, что в отличие от России его цели в сирийском конфликте изначально глобальны. Такое противоречие в целях и затем в задачах сегодня уже не может просто быть отложено «на потом». Речь идет о прямом противостоянии практически со всеми игроками в регионе, но при этом экономических интересов России в этом нет, ее цели противоречат партнеру по коалиции. Но от России хотят жесткого военного буфера от этих игроков. А за какие коврижки при этом будут воевать наши солдаты, при этом делать это годами, если наши же интересы, наша концепция развития и решения конфликта не учитывается и не принимается? Россия не подписывалась на коалицию с Ираном на позиции многолетнего конфликта со всеми игроками региона в интересах Тегерана, но без своих собственных интересов.
        Все происходящее показывает, что сегодня Дамаск и Тегеран находятся перед выбором – принимают они российскую концепцию – мы и дальше принимаем на себя полноценную защиту от внешних игроков и усиливаем поддержку Дамаска вплоть до глубокого проникновения в  Сирию. Отвергают партнеры по коалиции нашу концепцию – мы не будет прикрывать сломя голову "иранскую партию" от внешних игроков, дозируем помощь и занимаемся борьбой с экстремистами в предметных операциях. А вот внешние вопросы Дамаск и Тегеран будут решать уже самостоятельно.

              P.S.
              Анализ действий Тегерана подсказывает, что и на сей раз персы с высокой вероятностью останутся глухи к нашим запросам и нашему видению, а это означает, что мы в скором времени вполне можем увидеть сокращение российского участия в сирийском конфликте. До выборов в Иране это не будет явным, даже будут усиливаться какие-то направления, но после выборов эти переговоры запустятся. Выборы в Иране в середине мая. С учетом преемственности позиций в Иране процесс подготовки к выбору концепции не займет много времени. Поэтому результаты указанной конфигурации мы сможем ощутить (если не произойдет каких-то форс-мажорных обстоятельств) скорее всего уже к концу июня. К этому времени американская коалиция вряд ли возьмет Ракку, но американо-израильско-иорданская операция на юге Сирии вполне может развернуться.  Впрочем, давление с юга и с севера на перерезание "ливанского маршрута" Ирана в Сирии может сподвигнуть Тегеран и к здравому развороту в сторону нашей концепции. Когда Неттаньяху приезжал в Москву, ему прямо сказали - выбор между Москвой и Тегераном это выбор Дамаска, мы не будем вмешиваться в этот вопрос, Асад - самостоятельный политик. Стороны были озадачены этим, а на Западе началась истерика по поводу усиления Ирана, арабская же пресса вообще разразилась шквалом апокалиптических текстов. Но ведь и Россия не отступила от своей позиции - мы никогда не связывали Дамаск ни тайными, ни явными обязательствами, не требовали от Асада подковерных сделок. Просто теперь Тегерану и Дамаску нужно выбрать с какой скоростью и в каком направлении они двигаются.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments