nikolaevskiy78 (nikolaevskiy78) wrote,
nikolaevskiy78
nikolaevskiy78

Иракский "Суннитостан"

Контуры иракского "водораздела" проявляются все четче. В современном Ираке одновременно сосуществуют несколько системных противоречий

1. Противоречие между арабской суннитской частью и остальным населением Ирака. Это часть старой проблемы, вызванной перекройкой страны после падения саддамовского режима и т.н. "дебаасизацией" страны. В первое время жесточайшей люстрации были подвергнуты все участники правящей саддамовской партии БААС, а также роды, напрямую связанные с т.н. "тикритским кланом" С.Хуссейна. Однако процесс стал в итоге хаотичным и под реперессии попали сначала рядовые члены БААС, затем и в целом суннитские арабские племена из "суннитского треугольника" (пров. Найнава, Анбар и Кербела). Если шиитские партии могли сохранять и даже усиливать исламистский компонент своей программы, то суннитским партиям приходилось постоянно мимикрировать в сторону общих светских позиций, а с идеями арабского "национализма" обращаться крайне аккуратно. Не смотря на то, что некоторым суннитским политическим  течениям удалось сформировать нечто вроде коалиции и вписаться в политический процесс (как к примеру "Исламская партия"), в целом политическое поле все больше формировалось за счет базовых курдских партий (ДПК, ПСК) и шиитских течений довольно радикального толка (садристы, "Дава"  и т.п.). Итоговая конфигурация получалась совсем не в пользу арабов-суннитов: президентом является курд, пермьер-министром шиит и эта тенденция устойчива уже на протяжении 12 лет (проамериканскому ставленнику сунниту Яверу закрепиться на посту не удалось). В итоге политика отразилась на населении - баасисты и "тикритцы" массово лишались работы, выталкивались из торговли и логистики, выпадали из процесса перераспределения ресурсов, которые и так были весьма ограничены в послевоенное время. Понятно, что не все сунниты - баасисты, не все баасисты - тикритцы, а не все тикритцы - саддамовцы, однако распределение политических и торговых ресурсов происходило "скопом", метла мела всех подряд, что приводило к резкому обнищанию целых племенных групп. Аль-Каеда и в последующем Халифат получили широкую поддержку суннитских племен, задвинутых на экономическую обочину.
2. Рост религиозного движения на фоне спада национальной экономики. Развал иракской экономики был сопряжен не только с падением нефтяных доходов страны. С уходом саддамовского режима фактически рухнула вся система распределения государственых доходов. Ослабевали и упрощались торгово-промышленные цепочки, а хозяйство в сельских районах стало больше напоминать феодальные формы начала 20го века. Упрощение экономической базы неизбежно и закономерно вело к росту религиозного мироощущения, замене политических дискуссий религиозными. Этот процесс был характерен для всех сторон иракского общества. Каждая сторона объясняла проблемы экономики и "несправедливого" распределения ресурсов религиозными причинами.
3. Рост курдского национального самосознания, поддержанный ресурсами из центрального правительства Ирака. В саддамовское время курдское население пережило несколько актов геноцида. В принципе в той или иной форме военное давление саддамовского клана на курдов не прекращалось ни на минуту. Это привело к тому, что курдский политикум формировался во многом на военных рельсах, лидеры курдов были способны не только к организации политического процесса, но и к военному руководству. После же поражения С.Хуссейна, курды, которые теперь занимали высшие политические посты в стране, не стеснялись перенаправлять ресурсы Ирака на поддержку курдской автономии с прицелом на независимость региона. Это периодически обостряло общую ситуацию в Ираке, однако курдов всегда поддерживала американская администрация. Борьба за ресурсы сопровождалась в Курдистане довольно активным политическим и военным развитием, которое строилось по автономному принципу относительно Багдада. Такая автономность вызывала недовольство среди торговых и политических кругов остального Ирака и поддерживалось религиозными лидерами, имевшими влияние в Багдаде. Еще больше эти противоречия обострились перед и после отставки премьера Н.аль-Малики, выраженного проиранского шиитского политика, на фоне неспособности центрального правительства сдержать наступление Халифата.
4. Противоречие между национально ориентированными шиитами и проиранскими шиитами Ирака.
Рост влияния Аль-Каиды в Ираке потребовал консолидации шиитских течений. Правительственная армия демонстрировала весьма низкий уровень боеспособности, поскольку стала одним из центром коррупции, причем с вовлечением фигурантов США и НАТО. Силовые акции осуществлялись американскими ЧВК, которые не щадили местное население, не считались с "сопутствующим ущербом". Все это вызывало ярость суннитских племен, которые вымещали ее в том числе по религиозному признаку. В это время Иран смог предложить свою концепцию т.н. "шиитских милиций", по образцу корпуса "Басидж". Постепенно через поставки вооружения, советников, иранские структуры при поддержке части политической верхушки в Багдаде смогли сформировать довольно развлетвленную сеть таких подразделений, которые начали сталкиваться интересами с такими же формированияи и силами, которые были ориентированы на подчинение не иранским духовным и политическим лидерам, а собственно местнм - иракским (аль-Систани, ас-Садр). Накал противостояния рос по мере конкуренции за контроль и "охрану" древних иракских шиитских святынь (которые являются в свою очередь "маркерами влияния" и источниками денежных доходов). Это противостояние распространяется на политическую, экономическую и военную сферы и несколько снижается на фоне борьбы с Халифатом. Однако по сути это мина замедленного действия под Ираком, поскольку местные лидеры, в том числе и лидеры духовные, не собираются признавать безусловное лидерство ни иранского командования, ни иранских аятолл, ни иранской политической системы как таковой.
5. Создание суннитской экономики "второго плана" при содействии экстремистов. Создавшаяся почва для радикализации суннитского арабского населения позволила закрепиться на ней экстремистам ваххабитского толка, выдавливаемым из Афганистана. Рост влияния Аль-Каеды сопровождался усилением поддержки Саудовской Аравии, ОАЭ и Катара, у которых население находило единственную реальную помощь. С одной стороны КСА покупало нефть через южный нефтепровод, что позволяло влиять на политику распределения и выступать в роли "защитника интересов" суннитского населения, с другой происходило формирование совершенно уникальной по масштабу сети "религиозной взаимопомощи" через сотни некомерческих и частных фондов, которые могли аккумулировать пожертвования арабского населения. Этот поток средств никем и никак не учтенный, который физически невозможно проконтролировать через "международные институты", закономерно совместился с сетевыми ячейками экстремистов, поскольку такая сеть -  лучший способ доставки наличных ресурсов. Это привело к тому, что Аль-Каида стала своеобразной системой денежных переводов в Ирак. В нормальных условиях экономического развития такая система полностью уходит в сферу криминала, однако в Ираке она позволяла, к примеру, кредитовать фермерские хозяйства, поскольку получить деньги в Багдаде было нереально. Все это приводило к постепенному созданию параллельных экономических внеправительственных структур, по сути "второй экономики".

Эти противоречия представляют собой практически неразрешимый клубок проблем, разрешить которые может фактически только внешнее управление. Однако ни одна из  сторонних сил не имеет способности, компетенции и даже желания осуществлять в Ираке такое управление. В этой ситуации курды смогли осуществить построение относительно устойчивой автономной системы, способной развиваться без непосредственного участия иракского правительства и его ресурсов.

Одновременно они смогли предоставить многим ущемленным этно-конфессиональным группам политическое представительство и военную защиту. Однако вместе с тем они дали пример построения модели автономного управления, которую часть арабов-суннитов сегодня решают (на фоне предстоящего курдского референдума) также воплотить на практике. Опираясь на возможности, прописанные в иракской конституции и предоставляющие широкие полномочия провинциям, арабы сунниты в марте-мае вплотную подошли к идее создания "автономного суннитского государства", в котором проиранские формирования не смогут диктовать свою волю населению и вмешиваться в экономические процессы. Сейчас в Ираке сформирована "Объединенная иракская Партия", которая, с одной стороны, выступает за "единый Ирак", с другой стороны, напрямую поддерживает политику Иракского Курдистана, направленную на независимость. Именно их усилиями по работе с шейскими родами во многом достигнут консенсус по поддержке арабами-суннитами идеи вхождения пров.Киркук в состав Иракского Курдистана. Также они ведут работу по выстраиванию схемы взаимодействия курдов и арабов суннитов на севере пров. Найнава, где Иракский Курдистан нацелен на присоединение езидского Шангала на границе с Сирией.

Можно не сомневаться во всесторонней поддержке этих политических сил со стороны США и суннитских арабских монархий, поскольку иракские арабы-сунниты и курды таким образом способны создать полноценный антииранский буфер. США, поддерживая эту идею, настроены на построение Ирака в виде курдско-суннитско-шиитской конфедерации, однако реалистичных способов представительства сторон они пока предложить не могут, а у суннитов отсутствует серьезный нефтяной ресурс. В этом плане скорее можно допустить конфедерацию суннитов и курдов при разделенном Ираке, однако для этого арабам-суннитам потребуется включить в свою "автономию" один из крупных южных нефтеносных районов. Пока же очевидно, что Ирак разваливается на неоднородные части. Затормозить эту ситуацию способно только политическое объединение иракских "местных" шиитов и арабов-суннитов на антииранской почве, однако насколько продуктивными окажутся такие переговоры пока неизвестно.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments