nikolaevskiy78 (nikolaevskiy78) wrote,
nikolaevskiy78
nikolaevskiy78

Освежим тему "демократического конфедерализма"

Автор решил освежить тему идеологии, которую продвигает в массы Партия "Демократический союз" (ПДС\PYD), что в настоящий момент является правящей в Сирийском Курдистане. В ее основе лежат труды отца-основателя РПК А.Оджалана. В настоящее время в Сирийском Курдистане сложилась такая обстановка, что от лидеров ПДС уже вполне настойчиво требуют внятных ответов по стратегии развития и плану действий.

Для многих активистов ситуация в Манбидже является странной и малопонятной, еще менее понятна позиция относительно гидроузла на р.Ефрат у г.Табка. При этом гидроузел является своеобразным маркером не только в отношениях ПДС и Дамаска (которых, как заявляют в ПДС, вроде как нет), но и маркером относительно всего дальнейшего расклада в Сирии в плане действий ПДС и SDF.

Поэтому автор решил обновить разбор идеологической платформы ПДС\РПК.
http://riataza.com/2017/05/15/chto-stroyat-pod-vidom-demokraticheskogo-konfederalizma/
В статье "Что строят под видом "демократического конфедерализма" как раз и сделана попытка разобрать и проанализировать эту идейную базу. Следует отметить, что полноценный разбор этой темы возможен, по всей видимости, в плане монографии или диссертации, формат статьи просто не выдерживает объема дискуссии и аргументов "за" и "против".

ПДС переживает интересный период, поскольку, как собственно и предсказывалось неоднократно, им придется совсем сойти с рельсов "курдского национального проекта", т.к. прирост некурдского населения  и бойцов в SDF уже довольно значителен, что ощущается и по участившимся конфликтам, и по отношению внутри SDF к проблеме турецкого давления. Вот и, что называется, "первый пошел" - С.Муслим теперь говорит не о "Рожаве", а о федерации "Северная Сирия".

Готовы ли курды воевать в Ракке за "Северную Сирию", а арабы воевать с турками за "демократический конфедерализм" выяснится довольно скоро.

Что строят под видом «демократического конфедерализма»
Вокруг деятельности и идеологии, продвигаемой ПДС в Сирийском Курдистане, ведется большая и серьезная дискуссия. Апологеты «апоизма» - идей А.Оджалана, продвигают тезис о том, что его учение представляет собой «постмарксизм» и «постанархизм» - идеологическую концепцию якобы «безгосударственного» общественного устройства, отбросившую минусы и вобравшую позитивные аспекты предшественников, и «прогрессивно» ушедшую вперед по отношению к ним. Тем, кто занимается критикой «безгосударственной» утопии, последователи Оджалана «настойчиво рекомендуют» ознакомиться с творческим наследием своего лидера, которое отражено, прежде всего, в объемной работе «Манифест демократического общества», а также «Проблема преодоления..», «Защитная речь…» и т.д. Данные работы, по сути, представляют собой попытку совместить решение двух задач:
-   анализ исторических условий, особенностей и перспектив курдского народа, а также построение идейной платформы для развития курдского общества;
- синтез идей «левого» крыла, причем синтез довольно обширный: от классического марксизма, работ В.Ленина и П.Кропоткина, маоизма, до социального анархизма и тезисов М.Букчина с его «либертарным муниципализмом».
Такой концептуальный размах наделяет идеологию Оджалана поистине вселенским масштабом, тем более, что в отличие от «классических» социалистов 20го века Оджалан не стоит на атеистической почве. Дискуссия относительно его идей, когда приводится в пример, что-то из предшествующих Оджалану базисных концепций, неизбежно сталкивается с «железной» аргументацией – «это более прогрессивные идеи, чем идеи предшественников». Все это вызывало и вызывает значительную волну критики Оджалана со стороны классических «левых».
А.Оджалана называют и социалистом, и марксистом, и анархистом, также иногда появляются абстрактные оценки его концепции как «левой», но с национальным уклоном (национальный анархизм). На самом деле ни по методу, ни по содержанию система взглядов Оджалана не является марксистской. Его взгляды представляют собой индивидуализированную анархическую утопию, в некоторых аспектах (сущность государства) сходную с воззрениями П.А.Кропоткина, а своем развитии с идеями М.Букчина. Это индивидуальный синтез всего идейного наследия «левого крыла», обращенный на курдскую проблематику, а от нее и на ее примере к межнациональному масштабу в рамках всего Ближнего Востока.
Курдская проблема видится Оджаланом как результат последовательных и непрерывных событий. Представленная им ретроспектива весьма значительна по глубине (до 3000г до н.э.) и непрерывна. Факторы начала прошлого тысячелетия непосредственно коррелируются с факторами дня сегодняшнего. Цепочки факторов, прямых причин и следствий могут уходить от 1925г к битве при Манцикерте и дальше. Все процессы имеют, по его мнению, связь с прошлым, определяются им (прошлым) даже в деталях Такое представление неизбежно ведет к сложной подчистке и подгонке фактуры в концепции Оджалана. Однако, широкое использование метода исторического детерминизма не позволяет Оджалану рассматривать в реалистичном ключе конкретные возможности для налаживания общественного межнационального диалога и ограничивает  потенциал развития новых форм общественной жизни курдов.
Помимо «самого автохтонного» курды, по мнению Оджалана, являются одним из самых архаичных народов региона. Он подробно рассматривает особенности родоплеменной, общинной организации курдского общества. Родоплеменные факторы в его понимании действуют непрерывно, они мало подвержены изменениям.  В этих факторах Оджалан видит как угрозу своему делу («курдского освобождения») по причине приоритета местечковых, частных  и клановых интересов над общекурдскими задачами, так находит и позитивные, перспективные  черты. Такая «неиспорченность» индивидуалистическим капитализмом позволяет обществу сформировать в перспективе конгломерат самоуправляемых, равных, единообразных и  связанных по сетевому принципу ячеек.
Правильность данного суждения Оджалан подтверждает через различие между негативным для общего дела свободы индивидуализмом городских курдов и потенциальным «социализмом» курдов сельских. При этом в помощники он берет опять-таки примеры из древнего мира, былинного мира (напр. историю предателя своих соплеменников городского курда Энкиду в эпосе о Гильгамеше).
Оценки государства у Оджалана содержат резко негативную коннотацию. Он фактически отказывается от исторического материализма как от метода, рассматривая государственную структуру как вневременную форму самоорганизации правящего класса на любом историческом этапе. Смена форм государственного устройства и государственной организации в зависимости от уровня развития производительных сил и производственных отношений не меняет целей создания и функционирования государства, которое, по мнению Оджалана,  априори не может служить интересам народа.
Оджалан критикует К.Маркса за понимание государства как естественной «надстройки» над экономическими процессами. Формирование государства представляется им не как объективный факт, следствие объективных процессов, а, наоборот, субъективного стремления любых правящих элит к власти. Это стремление зависит не от общественной формации, а  от наличия потенциала подавления у правящего класса, потенциала, который не ограничивается общественными контрольными механизмами.
Оджалан считает, что современная форма осуществления суверенитета через наделение государственных органов правоустанавливающими, праворегулирующими и правоохранными функциями может быть передана на уровень «советов» - сетевых структур народного самоуправления разного уровня («демократическая конфедерация»). Такая форма выражения суверенитета не является чем-то необычным в истории государственного права и имеет прецеденты в виде различного рода кантональных объединений (напр. Швейцария) и может иметь международное признание и быть наделено правосубъектностью. Хотя Оджалан и рассматривает ее в перспективе как трансграничную.
Центральная проблема курдов, по мнению Оджалана  - культурное угнетение, через размывание курдских ценностей и единого культурного поля. Дробление единого культурного поля позволяет историческим врагам курдского народа при необходимости осуществлять и безнаказанные акты угнетения физического.
Поскольку стремление к власти есть признак общечеловеческий, характерный для любой формации и этноса, то в перспективе все сообщества способны к масштабной внегосударственной демократической конфедерации из различных наций и этносов, взаимодействие между которыми регулируется системой многоуровневых советов.
Свое обоснование эта позиция находит в анализе единства исторических задач и интересов курдского и турецкого народов. По мнению Оджалана правящий класс Турции всеми силами старался не допустить такого взаимопроникновения. Многочисленные попытки сформировать курдско-тюркский, курдско-турецкий проект неизменно наталкивались на неприятие властных элит Османской империи, а затем младотурков: от битв древности и Лозаннского договора   до операций MIT и сил проекта «Гладио» (антитурецкого по своей сути).
Исторические попытки курдов встроиться в систему окружающих Курдистан национальных государств Оджалан оценивает как безрезультатные. Они выливались в неприкрытое использование курдского народа в чужих интересах по причине вовсе не «исторической вражды» народов, а наличия феномена государственного аппарата принуждения, который просто не способен  и даже не предназначен действовать иначе как  в интересах узкой правящей верхушки.
Феномен Иракского Курдистана Оджалан оценивает также преимущественно в негативном ключе. По его мнению,  это образование более столетия служит узкоплеменным клановым интересам элиты, которая опирается на американскую, а ранее на британскую военную и финансовую мощь, и в итоге находится на службе у данных государств. При этом объективные предпосылки для создания курдского национального государства в Ираке, а также интенсивные политические и общественные процессы, связанные с национальным движением, которые способствовали его формированию, детальному анализу не подвергаются.
Позитивные аспекты родоплеменного фактора в решении курдского вопроса, по мнению Оджалана, можно развивать и усиливать не через трансформацию в государство, а через развитие семейных отношений, через предоставление женщине равного места в семье и в обществе. Такое понимание сделает не только гармоничным все общество (посредством ликвидации угнетения на индивидуальном уровне), но и позволит резко повысить эффективность семейного хозяйства. Эта концепция развивается Оджаланом до уровня феминистической революции.
Оценки особенностей «городских» и «сельских» курдов у Оджалана все время вращаются вокруг понятия «освобождение». Не рассматриваются им факторы развития производительных сил и производственных отношений, закономерности возникновения и функционирования городских сообществ древности, которые вызваны объективными процессами экономического развития и торговли. Социальная стратификация по признаку «город»\«село» ни в коей мере не отражает реальные процессы. Исследование объективных социально-экономических закономерностей заменяется исследованием нравственных императивов, которые, получается, препятствовали (в случае с «городскими курдами») делу «народного освобождения».
Рассмотрение истории курдского этноса посредством метода исторического детерминизма и через призму «угнетения» не позволяет Оджалану делать объективные выводы, поскольку как раз история и Средних веков, и Нового Времени, насыщена как успешными примерами интеграции курдов в управление Ближним Востоком (Айюбиды), так и примерами крупных и устойчивых по времени курдских государственных образований – эмиратов.
Используя метод исторического детерминизма по отношению к историческим деталям, Оджалан упускает, что процессы социальной революции и социальной трансформации происходят на всем Ближнем Востоке в целом и идут поступательно вслед за развитием производительных сил и производственных отношений. Ближний Восток в социальном плане прошел огромный путь за 20й век и текущая политическая активность, создание многочисленных, иногда чрезмерно, политических движений было подготовлено как раз и социалистическими, и исламскими, и либеральными, и национальными движениями, которые были порождены интеграцией экономики и политики Ближнего Востока в мировые процессы. В этом плане сам Оджалан и его идеи – такой же продукт эпохи, в основе которого лежат не только и не столько «социальные идеи», сколько развитие производительных сил и производственных отношений, которые позволяют этой идеологии развиваться.
Отрицание государства и последовательной смены его форм в зависимости от развития производственных сил и производственных отношений неизбежно должна привести (и приводит) последователей взглядов Оджалана к следующим противоречиям.
а) Противоречие в вопросах общественной собственности. Распределение природных ресурсов неравномерно. Затраты на их извлечение и использование также неравномерны. Сетевое государство Оджалана неизбежно столкнется с традиционным вопросом распределения прибавочного продукта, что в условиях «демократической конфедерации» потребует бесчисленного согласования и процедур.
б) Сведение в единую управленческую модель обществ, которые находятся на совершенно разных этапах исторического развития. Фактически Оджалан предлагает населению развитых городских агломераций вернуться системе взаимодействия, схожей с системой древних городов-государств Месопотамии или купеческих городских союзов наподобие Ганзы. Но что делать, если сегодня города являются не самодостаточными организациями, построенными вокруг рынков, а многофункциональными агломерациями. С точки зрения администрирования общественных услуг сегодня невозможно применять одни и те же формы самоуправления и к г.Алеппо (2,5млн. населения агломерации) и к району Кобани (менее 100тыс).
в) Усложняет такой процесс и механизм привлечения инвестиций,  развитие крупных проектов, постройку глобальных объектов инфраструктуры и т.п., поскольку отсутствует принятый и признанный механизм долгосрочных гарантий, управления крупной общественной собственностью и ресурсами, замененный «актами советов» и согласований.
Фактически Оджалан предлагает курдскому обществу, а попутно и соседним обществам, не прогрессивную форму общественных отношений, а возврат к архаичным формам родо-племенных конфедераций, преобразованных в межнациональные советы, при этом производительные силы по какой-то неведомой причине должны развиваться на уровне крупных мировых экономик.
Главная же проблема в том, что современное общественное хозяйство уже не является закрытой и саморегулируемой системой. Это система открытого типа, на регулирование которой оказывают влияние и внешние процессы. Рынки ресурсов, труда и капитала становятся взаимозависимыми. Хочется этого кому-то или нет, но мир идет по пути создания международных механизмов регулирования инвестиций, торговли, труда, международных правил и институтов. Это объективный процесс и общественное хозяйство, которое нацелено на получение результата, по своей форме должно приближаться к работе этих механизмов. Государство же призвано эти механизмы адаптировать и поддерживать в рабочем состоянии, говорить на одном языке с иными государственными структурами, однако это требование похоже не заботит «конфедералистов».
Оджалан считает, что  современные производительные силы, можно перенести и развивать без современных форм производственных отношений. Это возможно только на бумаге. Практическая реализация переноса современных форм хозяйствования в обществах архаичной культуры везде потерпела неудачу и вызвала в жизни серьезнейшие негативные последствия. Предлагая вернуть элемент управленческой архаики в общественную жизнь, Оджалан сам же одновременно доказывает в своей работе, что общества, построенные на архаичных принципах взаимодействия, не способны к принятию новых форм. История неоднократно демонстрировала, что переход к новым формам общественных отношений лежит, прежде всего, в сфере развития производительных сил. Предлагая оставить надстройку на уровне «модернизированных» родоплеменных сообществ, Оджалан автоматически закрывает управляемому социуму путь в иные промышленные уклады, что делает их неконкурентоспособными перед внешними силами,  следовательно, рано или поздно зависимыми от них.
Оджалан опять-таки сам подтверждает этот тезис, выступая за всемерное усиление роли женщин, как концептуальный шаг к изменению традиционных форм общественной жизни. Но снова ставит «телегу впереди лошади». Он признает, что традиционное общество не может предложить женщине в текущем состоянии производительных сил новые функции, и они (женщины) находят их в совершенно уникальной форме «вооруженных женских отрядов». Однако «женские отряды» нисколько не могут быть драйверами общественной жизни, они могут усилить волю мужских отрядов в бою, восполнить штатное расписание, но не могут являться драйвером общественной жизни, поскольку противоречат по сути не только социальной, но и генетической, базовой роли женщины.
«Освобождение» женщины это опять-таки объективный процесс, опять-таки связанный с ростом производительных сил, переходом к новым укладам и следующим за ними, (а никак не иначе) более сложными формами общественной и политической жизни. Все это описано в классических работах экономистов, не говоря уже о таком основополагающем труде как «Происхождение семьи, частной собственности и государства» Ф.Энгельса. Освобождение женщин связано с процессами занятости в промышленной и торговой сферах,  промышленной революцией, но никак не с подменой женщиной функции защитника на поле боя семьи, рода и государства. В противном случае женщина с автоматом АК-74 будет не освобожденной женщиной, а останется именно «женщиной с автоматом».
Оджалан считает, что курдские родоплеменные связи и взаимоотношения являются хорошим базисом для построения справедливой формы общественного устройства. Однако он сам долгое время описывает как именно родоплеменные связи стали главным деструктивным, ослабляющим фактором раздробленности самой же РПК на местах и причиной ее многочисленных поражений. Эта раздробленность показана  им между селами и районами, городом и деревней, между равниной и нагорьями, между пустыней и долиной.
Формы взаимодействия в обществе, которые предлагает Оджалан, не учитывают ярко выраженного прозелитического характера исламского вероучения. При этом ислам является не только системой религиозных норм, но и разветвленной и веками выстроенной системой государственного и частного права. За столетия ислам нашел способы взаимного приспособления к развитию производительных сил, и сегодня  в целом способен обеспечить общество в международной конкуренции. Однако его характер не позволяет говорить о том, что в настоящее время, в регионе с подавляющим преимуществом населения, исповедующего ислам, даже теоретически возможны какие-либо формы, которые прямо противоречат его положениям, ограничивают прозелитический характер, претендуют на идеологическую альтернативу.
Но как раз идеология сторонников Оджалана и претендует на новое, альтернативное видение базовых процессов собственности, семьи и государства, по сути это прозелитическое общественное учение, однако именно такие учения и концепции не смогли в итоге закрепиться на Ближнем Востоке. Даже мимикрируя и подстраиваясь под действительность, как, к примеру, идеология БААС, они не смогли занять место «руководящей идеологии», в этом потерпел поражение даже формализованный «панарабизм». Особенность религиозного мировосприятия такова, что ни одна идеология не может играть «руководящую и направляющую» роль на Ближнем Востоке, идеологическая основа должна неизбежно проходить проверку через соответствие комплексу исламских норм. Могут быть лидирующие партии, общественно-политические течения и движения, но никак не идеология или чье-то «учение».
Оджалан чувствует это противоречие. Сложности в совмещении учения Пророка и индивидуального понимания Оджаланом «марксизма» вызывают у него  яркий внутренний диссонанс, эмоции, которые он не скрывает в своих работах. Он стремится преодолеть его. В тоже время в оценках и выводах он в целом пытается руководствоваться  принципами и методами диалектического материализма. При этом он приходит к выводу, что ислам есть выраженная в религиозной форме общественная концепция, а марксизм есть выраженная в экономической терминологии концепция религиозная. С одной стороны, он наделяет марксизм религиозным содержанием, с другой искренне стремится быть мусульманином. Этот яркий диссонанс, несомненно, важный фактор в понимании этого человека. Такое восприятие допустимо в индивидуальном познании мира, но не может быть адекватно перенесено в реальный общественный дискурс, в основе которого лежит тысячелетняя исламская культура.
В итоге утопическая концепция Оджалана об осуществлении народного суверенитета через безгосударственную форму «демократической конфедерации» неизбежно разбивается о реальное соотношение базовых факторов, основанное на последовательном развитии производительных сил и производственных отношений, а приверженность Оджалана одновременно и национальным курдским, и альтернативным формам  взаимодействия, транслируемым на все социальные группы в регионе - о степень религиозного восприятия на Ближнем Востоке.
В этом плане интересно отметить, что за все время скитаний Оджалана по миру, настоящий приют он обрел не в Европе, не в Азии или Африке, а в Сирии во время правления Х.Асада – человека с сильной личной харизмой и со сложной идеологией из сплава арабского национализма, исламских норм и социализма. Т.е. в чем-то такого же идеолога, строившего во многом такую же искусственную концепцию для Сирии.
Это делает идеологию Оджалана  локальной формой внутрикурдского общественного диалога, сетевой структурой самоорганизации общества, которая при наличии вооруженного потенциала может создавать проблемы традиционным государствам или использоваться внешними более структурированными силами в своих интересах, поскольку на базе такой концепции создать экономически эффективные механизмы невозможно. Странным образом идеологическая база Оджалана увязывает тезис об «освобождении» курдского народа с освобождением не только соседей, но и всего Ближнего Востока. Хотя, с другой стороны, это даже логично, ведь без «экспансии» этой идеологии управляемая территория рискует превратиться из «локомотива» в экономический нарост на соседних регионах.
Тем не менее, плодами курдского национального проекта последователи  Оджалана пользуются довольно активно. Придя к власти на волне социальной революции, одним из ключевых элементов которой был как раз курдский национальный проект, РПК, чтобы не интегрироваться в курдское национальное движение, заменяет его на свои, альтернативные, формы, близкие в практическом плане к понятию «господствующая идеология». В таком виде «господствующая идеология» приходит в противоречие с идеей курдского национального государства, и вынуждена подавлять национальное самосознание курдского этноса, а не развивать его, тем более в условиях соседства с более развитым экономически и политически собственно курдским национальным государством, где вопросы межнационального диалога решаются эффективно, но в понятном для всех групп, традиционном варианте.
Неизбежно уступая по силовому, а, главное, экономическому потенциалу традиционным формам государственности, такая структура рано или поздно вступит в конфликт с потенциальным традиционным государством и объективно проиграет его. Более того, построение управленческой модели на основе идей Оджалана потребует от всего возглавляемого его идеологами социума максимальной идеологической вовлеченности населения, даже силового насаждения идей, отказа населения от традиционных форм общественных отношений без естественной модернизации производительных сил. Это неизбежно приведет не только к конфликту с внешними государственными образованиями, но и к конфронтации внутри самой «демократической конфедерации». Не имея потенциала для привлечения союзников в регионе, это образование будет постепенно накапливать конфликтный потенциал внутри самого себя.
Рабочая партия Курдистана не может рассматриваться как стратегический союзник в деле формирования и реализации политики каким-либо государством в регионе. Более того, взаимодействие с РПК может навредить построению долгосрочной стратегии и отношений с традиционными формами власти и центрами силы, а также осложнить широкие общественные контакты, поскольку выраженный прозелитический характер идеологии Оджалана требует от его адептов постоянного расширения сферы влияния.
В этом плане детище А.Оджалана -  РПК это неизбежный  потенциальный противник не только сирийского государства, но и любого традиционного государства в регионе, даже собственного курдского, которое создано сейчас в Ираке.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments