nikolaevskiy78 (nikolaevskiy78) wrote,
nikolaevskiy78
nikolaevskiy78

Европейский анализ.

       Вышла статья автора, посвященная европейским проблемам. http://vpk-news.ru/articles/34627 ("Холопом по Европам")
            Автор рассматривает причины, по которым миграционный кризис, при его кажущейся со стороны "незначительности" для экономической машины ЕС, приобрел роль ключевого фактора для будущего этого региона. Анализируется динамика развития отношений США, РФ и стран Евросоюза, последовательно разбираются процессы европейской интеграции с послевоенного периода до наших дней в контексте неявной внешнему миру, но жесткой и не прекращавшейся ни на один год конкуренции между США и экономиками Старой Европы.    
В последнее время медийное пространство Западной и Восточной Европы буквально пропитано проблематикой взаимоотношений с Россией. Негативное содержание, ярко выраженная отрицательная коннотация в описании суждений, оценок и прогнозов становятся неотъемлемой часть «правил хорошего тона», следование которым позволяет списать чудовищно низкое качество «анализа» и вопиющий уровень подготовки «экспертов». Упоминание к месту и не к месту «агрессивной России» стало маркером в определении «свой-чужой».
       Такой подход неизбежно формирует сильный медийный шум, поражающий стороннего наблюдателя своей  истеричностью  и нарочитой  абсурдностью. «Черная рука Москвы», проникла в спецслужбы и компьютерные сети, правительства и волонтерские организации, банки и промышленность, школы и детские сады. Социальные сети контролируются русскими интернет-троллями, выборы русскими хакерами, улицы переодетыми «зелеными человечками», на помощь которым рейнскими и дунайскими камышами пробирается таинственный «Spetznaz». Открыто поднимается вопрос о создании альтернативной НАТО военной инфраструктуре, вооруженных сил ЕС.
       Усиленный поиск внешней деструктивной силы, врага «прогрессивной и единой Европы», на самом деле призван отвлечь внимание от сложного комплекса фундаментальных и оперативных, объективных и субъективных проблем, которые европейская политическая и административная система пока не в состоянии разрешить. Миграционный кризис, на первый взгляд, не являющийся экстраординарным вызовом для экономической машины ЕС, стал своеобразной иголкой, ломающей спину верблюду. Подняв на уровень общественной открытой дискуссии вопросы эффективности администрирования в сфере миграции,  он потянул за собой обсуждение проблем соотношения национальной и наднациональной юрисдикции, а по сути дела вернул к жизни споры об эффективности национального суверенитета.
       Само сомнение в примате эффективности системы общеевропейских ценностей над национальным суверенитетом  для европейской бюрократии стало своеобразным ящиком Пандоры, открыв который на всеобщее обозрение стали появляться более глубокие противоречия. Лечение одного зуба превратилось сначала  в ожесточенный спор о проблемах пищеварения, а затем в  не менее яростную дискуссию  о единой для всех участниках системе питания. При этом необходимость ежедневного потребления пищи никто не отменял, а механизмы коллективного насыщения холодильника перестали работать.
      Обострение противоречий, подогретое медийной шумихой вокруг миграционного кризиса и не ко времени совпавшее с волюнтаристским референдумом в Великобритании, во многих странах, поставило ребром вопрос не только о достаточности, но и самой необходимости системы «единого холодильника» т.е. существования Евросоюза. Уровень скептицизма Старой Европы вырос до беспрецедентного уровня, при этом в 2017г. Европу накроет волна национальных выборных кампаний: ФРГ, Франция, Италия, Нидерланды, Швеция, Испания, Венгрия, Хорватия.
       Для России реалистичный анализ причин, прогноз возможных последствий  и вариантов развития ситуации в ЕС имеют важное значение, как с точки зрения экономического развития (ЕС – крупнейший потребитель сырья  и пока основной внешнеэкономический партнер РФ), военной безопасности, политической стабильности, а также весьма поучителен в плане формирования подходов к работе ЕАЭС и участия в расширенных формах партнерства - БРИКС и ШОС.
* * *
     Интеграционные процессы в континентальной Европе ускорились в послевоенный период. Разрушенная войной экономика требовала сырья и инвестиций, которые были частично предоставлены США и Канадой (план Маршалла) в обмен на открытие рынков и либерализацию валютной политики. Создание в 1948-1953гг ОЭСР, а затем Бенилюкса и Европейского объединения угля и стали (ЕОУС) позволили заложить фундамент под единую систему администрирования процессов производства и торговли в Старой Европе.
   Со временем помощь, а, на самом деле, полное доминирование США в послевоенном экономическом строительстве становилось обременительным грузом, тормозом для деловых кругов Европы, которые  понимали, что для обеспечения конкуренции необходимы реалистичные формы промышленной и финансовой кооперации. В противном случае, в условиях золотодолларового стандарта, европейские страны были бы вынуждены постепенно уступать рынки третьих стран.
США изначально рассматривали европейские колонии как собственные перспективные рынки. И французская и английская колониальные системы вассалитетов, зоны стерлинга и франка, являлись для США ограничителями экспансии, и их планировалось постепенно перевести под долларовое крыло, а затем на орбиту внешней торговли.
   Об этом не заявлялось публично, однако еще во время Тегеранской конференции Ф.Рузвельт обсуждал с И.Сталиным не только перспективность кандидатуры «управляемого» генерала Жиро вместо яркого националиста де Голля, но и необходимость введения системы «попечительств» над британскими и французскими колониальными владениями (Индия, Индокитай, Африка) в целях «подготовки народа к самоуправлению». Президент США за спиной западных союзников фактически договаривался об отрыве у них сырьевой и рыночной колониальной базы, обеспечении преимущества США на данных рынках. Эта тонкая игра в попечителей, также исключала вопрос о делении германских, бельгийских и итальянских заморских владений между США и Британией. Границы колониальных рынков перекраивались под «гуманитарным» патронатом ООН, что открывало для США широкие возможности для экстенсивного развития, а противодействие СССР в поддержке коммунистического движения, позволяло консолидировать европейские страны вокруг военного блока под американским руководством. Фактический протекторат, установленный США над Японией и Юж.Кореей привел в итоге к формированию вначале промышленных, а затем финансовых альянсов, которые выступали на ряде рыночных направлений с согласованной политикой.
   Прокатившаяся в 50х-60х годах череда антиколониальных революций заставила европейские страны по новому взглянуть на необходимость более тесного партнерства (создание прототипа единого рынка - ЕЭС), а демарш США, вызванный неспособностью выполнять роль золотовалютного регулятора, привел не только к отмене послевоенной Бреттон-Вудской системы, но и обеспечил большую самостоятельность европейцев в проведении экономической политики. Ямайская система, основанная на плавающих курсах национальных валют и многоуровневой системе паритетов, позволила европейским странам упрочить национальные производства.
   Более того, в то время, когда увязшие во Вьетнаме США решали жизненнее вопросы поставок арабской нефти (Суэцкий кризис) некоторые страны (Австрия, Франция, Италия, Швеция, Финляндия) умудрялись использовать коммунистическое движение как фактор в конкурентной борьбе, получая доступ на рынки СССР и СЭВ, и независящее от перипетий Ближнего Востока  сырье  в обмен на технологии.
С 1973 по 1981г. ЕОУС объединил в себе основные промышленные центры Старой Европы, консолидировав распределение сырьевых и топливных ресурсов. Происходили процессы выработки единой политики в сфере использования ядерной энергии (Евроатом), а торговля все больше подчинялась единым правилам в рамках таможенной ассоциации ЕЭС, куда к 1986г. вошли одиннадцать стран, что составляло свыше 85% ВВП региона. Создание единой валютной системы (ЕВС) и введение в оборот объединенной меры для взаимных и внешних расчетов (ЭКЮ) поставило страны будущей Еврозоны на новый уровень самостоятельности в проведении экономической политики, а также позволило «обкатать» на практике сложные механизмы управления взаимозависимыми валютными курсами.
Экономическое взаимодействие подкреплялось созданием общих регулирующих правовых институтов: а) политических - Совет Европы и Европейский Совет, б) законодательных - Совет Европейского Союза и Европейский парламент, в) исполнительных -  Европейская Комиссия и Счетная Палата, г) судебных - Европейский суд и система Трибуналов. С 1985-86 проходила наработка базы по функционированию Шенгенских соглашений, которые создавали условия для последующего свободного перемещения рабочей силы.
 Ко времени тектонического разлома, вызванного крушением СЭВ, а затем и Союза ССР, страны Старой Европы подошли с прекрасным заделом в виде беспрецедентного опыта кооперации, наличием единой правовой базы и институтов, а также наработанных процессов политического, таможенного и валютного администрирования.  В целом наблюдался устойчивый экономический рост, который позволял использовать сильные стороны каждого государства для обеспечения взаимной устойчивости и внешней торговли. Совокупный ВВП стран практически сравнялся с ВВП США, составляя 19% мирового против американской доли в 20%.
 При всем внешнеполитическом благополучии, в отношениях между промышленными центрами Старой Европы и США-Японии никогда не прекращалась конкуренция за рынки. Европейцы старались по возможности ограничивать участие американского капитала в базисных отраслях, за исключением ряда проектов ВПК, довольно жестко регламентировали доступ американских товаров на европейские рынки. При этом система доступа к советским углеводородам органично дополняла собственные объемы производства.
 Темпы экономического роста позволяли рассчитывать, что с ликвидацией внешних ограничений в виде блоковой борьбы на половине континента обновленная Европа  будет в состоянии предложить эффективную модель вывода соединенной экономики в лидеры промышленного производства, придать политической системе ЕС вес и самостоятельность, немыслимые в послевоенные годы.
 Однако через 25 лет мы можем наблюдать на месте современного Евросоюза странное неуклюжее и косолапое образование, которое уверенно теряет позиции в мировом ВВП, разбалансировано политически и с великим напряжением справляется с чередой экономических кризисов, конца которым не просматривается. О реальном лидерстве в решении мировых задач сегодня не может идти и речи. Уровень самостоятельности в принятии решений немногим выше нулевого, а внешняя политика зачастую абсурдна. Все это указывает признаки глубокого регресса по отношению к результатам послевоенного строительства.
* * *
 На волне распада социалистической системы хозяйствования США и Старая Европа вступили в конкурентную гонку за новые рынки с 550 миллионами потребителей, однако ее стартовые условия были не равны. Имея преимущество в виде налаженных контактов и даже контрактов, «европейский кооператив» не был готов к такой экспансии административно и юридически, поскольку единое экономическое пространство требовало согласования множества шагов равных участников. Германия «переваривала» воссоединение с ГДР, распадалась Чехословакия, а СФРЮ с 1990г сотрясали националистические восстания, кровавые военные конфликты и  дробление на национальные анклавы.
США, опираясь на развитую сеть международных финансовых институтов и репутацию «лидера демократического мира», сумели предложить не столько выгодные контракты сколько саму концепцию реформирования экономик, широкий состав ранее подготовленных экономических консультантов из числа второго поколения эмигрировавших диссидентов, а также финансовую и гуманитарную помощь.
 Ко времени триумфального подписания Маастрихтских соглашений в 1992г., оформивших создание современного Европейского Союза, представители деловых кругов США, консалтинговых агентств Всемирного Банка, МВФ и МБРР глубоко окопались в правительственных структурах бывшего СЭВ и СССР, развернув масштабную работу по разгосударствлению и приватизации активов. Финансовая помощь трансформировалась в кредитную нагрузку, гуманитарная - в доли в промышленных секторах. Через систему акционирования предприятий в энергетической отрасли осуществлялся контроль над добычей, транспортировкой и первичной переработкой ресурсов.
 Одним из важнейших факторов преимущества США в конкуренции за новые рынки стало установление контроля над долларовыми активами стран советского блока (свыше 400 млрд.долл), прежде всего, СССР, которые использовались ранее для закупки оборудования, проведения операции поддержки лояльных режимов и т.п. Вывод и легализация этого т.н. «золота партии» позволили США не только определять ключевые фигуры, но и минимизировать собственные издержки по линии финансовой помощи и кредитования.
 Товары, поступающие от европейских производителей на новые рынки, оплачивались из денег соц.стран, выдаваемых за кредиты МВФ и банков США, а прибыль, получаемая за поставки сырья в страны Евросоюза, распределялась через многоуровневую систему акционирования. В этой ситуации управляемое экспортное присутствие Евросоюза в бывшем соц.лагере становилось не менее выгодным, чем ввоз США собственных товаров, соответственно и инвестиции осуществлялись преимущественно в энергетическую и логистическую отрасли.
   На период начала 90х также приходится на первый взгляд парадоксальное усиление доли российских сырьевых компаний на европейских энергетических рынках, активно идет строительство миллиардных хабов и сетей «Видал», «Стегал», «Мидал». Российские компании получают доступ не только на рынок поставки углеводородов, но и вторичный внутренний рынок электро и тепловой генерации и распределения конечным потребителям.
* * *
В этой ситуации совершенно неудивительно последующее стремление деловых кругов Старой Европы не только к торговле и участию в производстве на новых развивающихся рынках, но и включение их в валютную, внешнеполитическую  и   юридическую зону Евросоюза даже путем послабления довольно жестких Копенгагенских и Маастрихтских критериев членства. Такая привязка создавала почву для прочной консолидации и созданию конкурентных преимуществ за счет трех важнейших факторов: единая зона пограничного контроля (распространение правил Шенгена на Еврозону), единый набор технических регламентов и правил, общая валюта  и единый центр эмиссии.
   Эти факторы позволяли снизить зависимость новых стран от международной финансовой помощи, Европе удешевить выпуск за счет притока квалифицированной и недорогой рабочей силы, поставить фильтры на энергетических рынках, а также осуществлять кредитование новых стран за счет европейских ресурсов и в европейских интересах, а также осуществлять активное строительство новых промышленных производств в странах на единой юридической и судебной базе.  Фактор собственной единой стандартизации и регламентации становился для Евросоюза своеобразным зонтичным фильтром, который тормозил экспорт в Европу дешевых (Юго-Восточная Азия) или субсидируемых (США) промышленных товаров, не нарушая нормативы международной торговли. Ввод новых рынков под такой «зонтик» позволял вести с ними управляемую торговлю на условиях протекционизма.
   При всей теоретической выгодности и внешней обоснованности подобного проекта, его практическая реализация упиралась в колоссальную работу по унификации законодательства практически на всех уровнях, создание технических регламентов в многочисленные интересы собственников и инвесторов в каждой конкретной стране и требовало негласного передела рынка между крупными акционерами. Каждый из этих процессов требовал финансирования – только непосредственно выпуск Евро стоил участникам свыше 340 млрд.
 Дополнительную сложность представляли серьезные диспропорции между фактическими и потенциальными участниками интеграции в бюджетной и налоговой сферах. Ряд стран сохраняли высокий уровень бюджетного дефицита, дотационный характер в ряде важных отраслей народного хозяйства, не подкрепленных средствами собственных экономик. Международная кредитная поддержка тратилась неэффективно, а ветхая инфраструктура была не приспособлена к нормативам ЕС и требовала обновления. Усилия по нормализации военных конфликтов на территории бывшей СФРЮ по «бархатному» Чехословацкому сценарию не давали результатов.
* * *
   Путь от Маастрихтских до Амстердамских соглашений отражает стремление Западной Европы наверстать упущенные возможности на новых рынках, за счет интенсификации процессов политической интеграции. Маастрихтские соглашения устанавливали т.н. «три опоры» Евросоюза: интеграция ЕЭС, ЕОУС и Евроатом (управление экономикой и энергетикой), единая внешняя политика и безопасность, судебное и полицейское сотрудничество (практическая реализация Шенгенских соглашений). Если экономические критерии членства были ограниченными и в целом отдавались на откуп Еврокомиссиям, то политические представляли собой многотомный нормативно-правовой базис, центральную роль  в котором играл вопрос управления свободой перемещения. Свобода перемещения, Шенген, становился своеобразной наживкой для стран Восточной Европы. Голосование за Шенген, которое, безусловно, поддерживалось населением этих стран, и рассматривалось им как великое благо, влекло за собой и неизбежные шаги по вводу их экономик под зонтик экономической регламентации. Придание созданным в послевоенное время институтам (Советы, Комиссии, Парламент) полноценного надгосударственного характера открывал элите этих стран окно для реализации амбиций, через доступ к административным и политическим процессам на континенте. Ввод единой наличной и безналичной валюты (Евро) должен был привязать новые страны к европейскому эмиссионному центру.
Анализ нормативно-правовой базы показывает, что если ЕС и создавался ради достижения экономического могущества в конкурентной борьбе, то де факто выстраивался он вокруг Шенгена, через развитие и углубление положений этих соглашений. Шенген превратился из инструмента политики в символ «демократических ценностей», «свободы», отводя на второй план задачи «голой экономики» и втягивая как магнит на орбиту ЕС новые «переходные» государства.
   Такой поворот действительно создавал потенциальную конкурентную угрозу экономическому лидерству США. Если предшественник Евро – ЭКЮ имел ограниченный функционал и использовался в безналичных расчетах, то Евро становился полноценной валютой, зона которой могла достичь  до от 45 до 50% всех мировых расчетов и претендовала на роль реальной резервной  валюты, которая становилась способной абсорбировать в себя свободные капиталы.
   США в начале 90х, по описанным ранее причинам, не только не препятствовали развитию Евросоюза, но и всячески поощряли его. Закрепление влияния США на процессы евроинтеграции осуществлялось через участие в Европейском банке реконструкции и развития (осн. в 1992г), который наряду с международными банковскими институтами осуществлял программы кредитования крупных промышленных производств, их модернизацию. Однако поворот в сторону полноценной валютной интеграции в совокупности с масштабным регламентным регулированием грозил ограничением их влияния на процессы экономического роста в Европе. С 1996 по 99гг  со стороны банковских и биржевых кругов США, а также Великобритании возрос поток критики относительно ввода Евро как полноценной общеевропейской валюты, доходя до довольно бурных дискуссий. Однако после Югославского конфликта он сошел постепенно «на нет».
Дело в том, что, если по основным направлениям реализации «опор» Европой были достигнуты практические шаги, то делегирование полномочий в области безопасности оставалось под вопросом, как и положение о создании общеевропейских силовых, армейских структур. Приняв решение об агрессии в Югославии, европейские круги смогли опереться только на структуры НАТО под заботливым патронатом и непосредственным управлением США. Глобальный конкурент Европы вновь доказал ей свою незаменимость в решении ее сугубо внутренних вопросов, оставив НАТО безальтернативной силовой, а по сути внешнеполитической структурой ЕС.  Из «трех опор» Евросоюза одна теперь стояла на фундаменте военной машины США. Созданный ЕС после агрессии в Югославии малоосмысленный и малочисленный Корпус быстрого реагирования, в реальности был также прочно завязан на блоковые структуры.
   Это означало, что в условиях прогресса в интеграционных процессах, НАТО и США даже при отсутствии борьбы блоков, не только не снизило, но наоборот многократно увеличило свое влияние, став непосредственной частью политической системы Европы. Такого влияния на политические процессы структуры НАТО ранее не имели.
Демарш России в 2000-2003гг, высвобождавшей из под внешнего управления энергетическую отрасль и способной в кооперации с европейскими деловыми кругами реализовывать масштабные проекты, заставил США еще плотнее вторгнуться в сферу интеграционного планирования в Европе. Террористические атаки и подготовка к войне в Ираке позволили США сплотить европейские политические элиты. А процесс расширения ЕС за счет новых стран-членов приобрел формы откровенного «вталкивания» в ущерб ранее разработанным экономическим нормативам.
   Усиление общеевропейской «безопасности» стало приоритетом по отношению к остальным критериям. Еврокомиссиям предлагалось закрыть глаза на такие мелкие огрехи как бюджетный дефицит потенциальных членов, необходимость масштабного дотирования отраслей при переходе на новые регламенты, и, что немаловажно, упорное нежелание новых стран отказываться от своих национальных валют. Если первые расширения ЕС происходили преимущественно за счет стран с единой экономической моделью, единой логикой и потенциальной конкурентоспособностью, то пятое расширение (2004г), вобравшее в себя 10 новых государств, происходило своего рода «авансом». Неудивительно, что главным критерием членства в реальности стало выполнение программ по присоединению к НАТО, что и произошло для большинства в этот же год (Польша, Венгрия и Чехия вступили в НАТО несколькими годами ранее).
   Подготовка Лиссабонского Договора вылилась в создание на месте ЕС полноценного квазифедеративного государственного образования с международной правосубъектностью и приоритетом над национальной правовой и судебной системой. При этом равные голоса в управлении этим государством получили страны со слабой экономикой, не дотягивающие до экономических критериев членства (искл. Польша). Почти половина состава Еврокомиссий, Парламента и иных структур была сформирована за счет «вновь прибывших», однако политическая элита этих стран была с 70х-80х годов выращена, выучена и профинансирована в США.
   Противостояние с Россией, которое призвано было отрезать Западную Европу от массового дешевого сырья, выгодных инвестиций и проектов, т.е. ослабить конкурентное Еврозоны преимущество перед финансовым блоком ФРС США, теперь проводилось фактически на «конституционной» основе. Лиссабонский Договор 2007г явился финальной точкой в процессе формирования Европейского сообщества, но это было уже совсем не то объединение, которое создавали в Риме, Париже и Маастрихте. Старая Европа, открыв границы и бюджеты, поступившись суверенитетом, получила новые рынки, но только прибыль от этих рынков она как не видела ранее после развала СЭВ и СССР так не получала и теперь.
Прекрасно устроились и новые государства.
   Поскольку требования технических регламентов не совпадали с реальным состоянием отраслей, то ЕС вынужден дотировать эти отрасли. Только за 4 последних года новые страны получили дотаций на сумму 160,14млрд.долл, что составляет 41% прироста их ВВП. Так Польша, которая имеет наилучшие показатели по промышленному производству и параметры бюджета, не стесняется ежегодно получать 30% от всех дотаций – до 51,89млрд.долл. Это означает, что даже тот слабый прирост ВВП, который демонстрируют новые члены ЕС (менее 3% в год) наполовину формируется за счет прямого перетока денег из развитых стран. При этом 10 стран доноров перечисляют на это не менее 12,8% своего собственного прироста к ВВП.
Поскольку нормативы по заработной плате регулируются теперь наднациональными институтами, страны Старой Европы не могут реально удешевить стоимость рабочей силы, получаемой из этих стран. Для этого приходиться идти на разные ухищрения, которые грозят производителям штрафами. Рабочая сила массово покидает страны Восточной Европы, но практической выгоды от нее европейским концернам немного. Это заставляет производителей привлекать рабочую силу за счет роста потока легальной и нелегальной миграции.
   Реальный бюджетный дефицит покрывается траншами Европейского банка, который наполняют только 7 стран из 28. При этом новые члены могут играть на курсовых разницах, поскольку многие из них отказа от собственной валюты в действительности так и не произвели.
* * *
   США искусно и настойчиво  перехватили европейскую интеграционную инициативу. Сделав НАТО неотъемлемой частью внешней политики ЕС, потакая образованию квазигосударства с одновременным проталкиванием в управление представителей постсоветской элиты,  втягивая ЕС в масштабный товарооборот и энергетические проекты с Россией, а затем выставляя регламентные и санкционные барьеры США добились поставленных задач. Сегодня ЕС – аутсайдер в отношении показателей промышленного роста. США оставалось заколотить последний гвоздь в крышку гроба экономического лидерства ЕС, осуществив проект Трансатлантического партнерства.
 Возможно, что в более-менее вялотекущем режиме этот процесс «интеграции» продолжался еще долгое время, если бы не желание европейских деловых кругов сбить цену на рабочую силу, воспользовавшись миграционным потоком. Будучи не в состоянии управлять наплывом беженцев, они взорвали мину под краеугольным камнем ЕС – свободой перемещения. Вся идеологическая и нормативная база современного Европейского Сообщества выстроена вокруг этого фундаментального принципа. Именно поэтому внесение изменений в миграционные нормы неизбежно вызывает сдвиги во всей без исключения системе администрирования. Миграционный кризис стал тем рычагом, который одним нажатием лишает Евросоюз «точки сборки». При этом, элиты Восточной Европы, сами того не осознавая, в своей поддержке антимиграционных выпадов разрушают основы своего нового европейского мира.
* * *
   Со стороны кажется, что 500 миллионному ЕС нет проблемы переварить один – два миллиона беженцев. Однако, в реальности это оборачивается необходимостью переформатировать все без исключения правовые основы его существования. Если администраторы ЕС наделись сделать снайперский выстрел, то они его сделали прямо себе в голову.
Понимая это проамериканская наднациональная элита всеми силами стремится «перевести стрелки» на внешний фактор (Россию), и чем фатальнее ситуация, тем агрессивней и безапелляционнее становятся санкции, абсурдней критика.
Сейчас Европа находится перед сложным выбором, либо полностью запретить любые миграционные потоки извне сохранив Шенген, либо запретить Шенген и распасться. При этом запрет потоков и оставление ситуации статус-кво также не несет никаких выгод для промышленных кругов. Это означает консервацию на низких показателях экономического роста, дотирование и аутсайдерскую позицию.
   Для США стратегически выгодно как сохранение текущей ситуации в ЕС, так и его распад без выхода стран из статуса членов и партнеров НАТО. В любом случае, за последние годы они  сделали достаточно, чтобы на континенте не выросло полноценное конкурентное образование, способное бросить вызов США на мировых рынках.
* * *
   Реинкарнация промышленной Европы возможна только через распад ЕС в существующем виде и новую сборку на основе не политических, а экономических критериев и приоритетов, консолидацию национальных деловых кругов Западной Европы, избавление от дотационных гирь, сплочение экономик со сравнимой экономической идеологией и потенциалом и валютной системой,  отмену санкций, формирование отдельных от НАТО системой безопасности и вооруженных сил,  вывод структур Альянса из участия во внешней политики.
   Странам Восточной Европы придется смириться с законодательно разрешенными резкими диспропорциями в заработной плате, обнулением дотаций, а также начать бороться за реальные инвестиции.
Фактически это сборка нового образования промышленно развитых стран Запада, в котором нет равных  мест для стран бывшего СССР и Восточного Блока. Такой возврат Западной Европы «к истокам» и такая трансформация безусловно выгодны России, хоть и означают продолжение противостояния с США, для которых связка «Западная Европа-Россия» является стратегической угрозой. Надежды, возлагаемые на администрацию Д.Трампа, могут быть оправданы относительно общей военной разрядки, но вряд ли стоит рассчитывать, что в ее интересы входят уступки рыночных позиций после победы в исторической конкуренции с Западной Европой.
   В этом движении России стоит продолжать поддерживать традиционные промышленные круги Западной Европы, национальные финансовые альянсы, которые рано или поздно выдвинут новых лидеров. К сожалению, на данном этапе ни лидеров, ни общей политической воли для осуществления пересборки Евросоюза не прослеживается.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 17 comments